21 сентября 2022, 19:21

дождавшись первых новостей

0

Итак, первые новости пришли. Путин выступил, Шойгу добавил.
Готов ли я сказать, что сценарий, — сугубо гипотетический сценарий, ни малейшим образом не «предсказание» или «прогноз», — изложенный во вчерашнем постинге, следует считать окончательно отброшенным?
Нет, пока не готов.
Мне пришлось пересилить себя и прочитать т.н. «обращение Путина«.
Так уж получилось, что я живьем, вблизи, видел его только два раза в жизни, оба раза в 2000 году. Многие мои знакомые могут похвастать гораздо более близким знакомством с персонажем и не согласиться с моей оценкой, но так или иначе, свое впечатление о нем я составил. Могу только повторить то, что написал в далеком и незабываемом 2014 году:
Путин давно перестал сам воспринимать разницу между правдой и ложью. Для него любое высказывание сугубо инструментально, то есть является функцией цели, которую он хочет достигнуть с его помощью. А верно оно или ложно — так же не существенно, как гарнитура шрифта, которым оно будет напечатано.
Это достаточно редкая особенность. Свойство время от времени говорить неправду присуще всем людям, кроме разве особо легендарных святых. Некоторые профессии прямо-таки предполагают умение обманывать (не умалчивать о чем-то, а именно обманывать) — таковы дипломаты, разведчики, контрразведчики, и именно по этой причине у меня к этим профессиям имеется устойчивая неприязнь. Но даже они понимают, что с ложью не стоит перебарщивать, и если можно обойтись без лжи, а ограничиться уходом от вопроса, умолчанием и т.д., то это почти всегда лучше. Скажем так — они отдают себе отчет, что вот здесь говорят правду, а здесь обманывают.
Свойством безудержного и демонстративного вранья в лицо, такого вранья, которое очевидно собеседнику и которое, вообще говоря, совершенно не требуется, отличались далеко не все политики. Скажем, из советских деятелей этим были знамениты Ленин, Сталин, Чичерин, Андропов (достаточно просто перечитать их писанину). Большинство остальных как-то инстинктивно держали себя в неких рамках, даже если эти рамки далеко выходили за то, что считается приемлемым между нормальными людьми.
Возможно, путинское отношение к правде и лжи имеет некоторые корни в очень специфической культуре КГБ. Одной из устойчивых политических традиций СССР было то, что КГБ, в общем и целом, держали в подчиненном положении. Руководители КГБ не вырастали из ее рядов, а назначались из числа партработников. Наоборот, движение из КГБ в партийное руководство (особенно если вывести за скобки специализированные аппаратные должности) было, скорее исключением.
Я вижу в этом нечто вроде институционализированного недоверия к КГБ со стороны власти. Институционализация недоверия выражалась, помимо прочего, в уникальной особой квази-сословной иерархии, прописанной в инструкциях по вербовке секретных агентов. Кстати, было бы интересно узнать, как обстоит с этим дело сейчас — остались ли формальные категории граждан, которых вербовать запрещено?
Так вот, в этих условиях внутри КГБ выработалась своя субкультура. Определенная возможность увидеть ее элементы появилась с выкладыванием онлайн ряда ведомственных публикаций КГБ, включая очень специфический учебник по истории КГБ, выложенный Марком Крамером из Гарварда, и несколько серий чего-то типа ведомственных «ученых записок», плюс множество служебных бумаг, инструкций и т.д., выложенных латвийскими и литовскими архивистами. Это отдельная тема, но из знакомства с этими бумагами вырисовывается образ ведомственной паранойи, далеко не свойственной остальным советским ведомствам, включая ведомства военные и партийные. Человек, выросший в этой субкультуре, с некоторой вероятностью остается за пределами нормы и уже не сможет по-настоящему интегрироваться в нормальную человеческую среду — он обречен видеть эту среду как нечто априорно чужое, по отношению к чему не существует никаких единых норм. Можно сказать, что чекист смотрит на остальных людей как на одомашненных животных — он может их кормить, ласкать, даже любить, но ему не может быть перед ними стыдно за то, что он их обманывает и дурит.
По этой причине за все эти годы я, пожалуй, ни разу не смог заставить себя прочитать, прослушать или просмотреть целиком хотя бы одно из бесчисленных выступлений, речей, статей, интервью Путина. Первый раз я оскоромился в июне, когда Андрей Илларионов обратил мое внимание на очень показательный эпизод с исчезновением важнейшего пассажа из интервью Путина при выкладывании его на официальном кремлевском сайте.
Второй раз — сегодня.
Что «обращение» Путина переполнено самой гнуснейшей ложью и самыми нелепыми выдумками — это само собой разумеется и не заслуживает особого внимания. Достаточно только указать на совершенно идиотские жалобы по поводу того, что, дескать, «НАТО осуществляет разведку по всему югу России» с помощью, страшно вымолвить, даже спутников. Или на лексику, рассчитанную разве что на совсем уж безмозглых олухов — когда он говорит о «захвате власти», то называет украинское правительство «неонацистская клика«, а когда о переговорах в Стамбуле, то именует их уже «представителями Киева«.
Но на фоне общего риторического поноса можно обратить внимание на несколько моментов, которые с определенной вероятностью могут иметь содержательное значение и соответствовать версии (не более чем версии) о поиске Путиным выхода из войны.
Во-первых, он едва ли не впервые очертил территориальные границы своих амбиций. В «обращении» несколько раз повторяется формула «Донецкая и Луганская народные республики, Запорожская и Херсонская области«. Несколько раз о вспоминает о неких «других районах», но в ключевом пассаже, состоящем из двух абзацев, они не упоминаются:

Парламенты народных республик Донбасса, а также военно-гражданские администрации Херсонской и Запорожской областей приняли решение о проведении референдумов о будущем этих территорий и обратились к нам, к России, с просьбой поддержать такой шаг.
И то решение о своём будущем, которое примет большинство жителей Донецкой и Луганской народных республик, Запорожской и Херсонской областей, мы поддержим.

Харьковская область в его «обращении» упоминается только один раз («зверства, которые творят неонацисты в захваченных районах Харьковской области«), но никаких разговоров об «освобождении» этих «захваченных» районов — нет.
При этом Путин очень старательно обошел стороной вопрос о том, что он понимает в данном случае под Запорожской и Херсонской областями, где предполагает провести «референдум» и поддержать его результаты. Понятно, что рисовальщики результатов «референдума» при всем своем старании не смогут объявить, что провели его на территории, находящейся под контролем украинской армии (включая само Запорожье). То есть в данном случае Путин оставляет себе свободу маневра — его объявленная цель по максимуму включает все четыре области в их административных границах, но по минимуму может пройти по линии разграничения, прежде всего в Запорожской и Херсонской областях.
Может быть, я ошибаюсь, — и буду признателен за исправление, — но мне кажется, что с самого начала войны Путин ни разу публично не демонстрировал такого территориального ограничения своих амбиций.
Во-вторых, в «обращении» полностью отсутствует тема «денацификации» и «демилитаризации» Украины, столь громко обозначенная в момент начала войны. По форме эти слова означают, естественно, что Путин держит своих слушателей за идиотов, но по существу их смысл сводился к превращению Украины в формальный протекторат России, то есть к претензиям России на право вето в вопросах внутренней и внешней политики Украины и на международное признание этого права вето.
Точно так же отсутствуют в «обращении» какие бы то ни было отсылки к гарантиям, которые Россия могла бы потребовать от стран-членов НАТО. В отличие от дурацких прошлогодних заявлений, пустые ламентации по поводу «продвижения наступательной инфраструктуры НАТО вплотную к нашим границам» не сопровождаются никакими контр-предложениями и требованиями.
Путин в свое «обращение» эти требования включать не стал, тем самым сняв их со стола переговоров. Это могут быть гипотетические переговоры будущего или, не исключено, переговоры уже идущие, продолжающиеся. Собственно, только что состоявшийся обмен пленными прямо во время войны как раз и предполагает какой-то формат непрекращающихся контактов, по сути — переговоров.
Демонстративное, оглушающее молчание, которым Москва встретила вступление Финляндии в НАТО, — то, о чем год назад никто не мог даже помыслить, — уже явилось огромным и бесспорным поражением Путина и бесплатным подарком, который он невольно сделал своему дружку Эрдогану. Теперь его «обращение» может прочитываться как такое же молчаливое согласие на эвентуальное принятие Украины в НАТО в обмен на признание его нынешних территориальных претензий. И если нынешняя война что-то сделала окончательно очевидным и безусловным, то это тот факт, что только членство в НАТО является безусловной гарантией безопасности западных соседей России, а не какие-то заведомо нереалистичные схемы, придуманные командой Расмуссена.
Именно отсутствие этих двух сюжетов — территориальных требований за пределами четырех областей и претензий на протекторат — можно рассматривать как один из самых значимых, содержательных элементов «обращения».
В этом смысле объявление о «мобилизации» может частью переговорной стратегии. Объявив о присоединении к России четырех областей (целиком и полностью — еще не ясно) и бросив на стол карту «мобилизации», Путин демонстрирует нижнюю границу своих уступок и пределы «сохранения лица».

************************************************************************************
Как и многие другие военные действия Путина, эта «мобилизация» в огромной степени импровизационна, если не сказать абсурдна. Заявление о «мобилизации» на фоне бездействия огромной призывной армии, слова Шойгу о том, что она, дескать, будет идти не единоразово, а планово, само использование придуманного выражения «частичная мобилизация» (как я понимаю, в законодательстве отсутствующего), наконец, сам процесс единомоментного пропихивания закона через думу — все это говорит о том, что мы имеем место со спонтанной импровизацией. Никаких «планов» этой мобилизации до самого последнего момента не было, все это было написано буквальным образом на коленке.
Спонтанность импровизации резко контрастирует с попыткой изобразить все это элементами долгосрочного планирования. Я думаю, что если бы речь шла о реальных планах на долгие месяцы вперед, то все их законодательно-нормативное оформление тоже бы проводилось заранее, а не единовременно.
Цена путинских импровизаций неизмерима, чудовищна, непростительна. Но это еще не делает из них долгосрочной продуманной стратегии.

************************************************************************************
Еще раз повторю — я нисколько не настаиваю на том, что это прочтение путинских бумажек правильно, не говоря уже о том, что оно единственно правильно.
Но я пока не вижу аргументов, позволяющих отбросить его как заведомо ошибочное.
Совершенно не исключаю что, такие аргументы появятся через несколько дней или несколько часов. Или не появятся.

************************************************************************************
На этом фоне бросается в глаза фраза в выступлении Эрдогана на генеральной ассамблее в Нью-Йорке.
Мое внимание обратили на интервью Эрдогана, из которого пытались вычитать его поддержку войны Украины вплоть до полного изгнания российских войск со всех захваченных территорий, включая Крым. Полагаю, что соответствующие слова Эрдогана в ответ на вопросы журналистки — не более чем символическая риторика, повторение давным-давно сделанных заявлений о том, что Турция никогда не признает Крым российским и т.д.
На мой взгляд, гораздо важнее не не спонтанное интервью, а формальная речь Эрдогана.
Конечно, эта речь точно так же полна вздорных и нелепых противоречий, как и выступления Путина. Разбирать этот вздор нет нужды. Изображая братскую дружбу и смертельно ненавидя друг друга, эти два деятеля очень во многом схожи, иногда до неразличимости.
Тем не менее, в силу вещей, объективных обстоятельств, роль Турции в путинской войне оказалась очень значимой. Демонстративно воздерживаясь от санкций против России и от прямой военной помощи Украине, Эрдоган нисколько не скрывает своего отношения к войне, а его решение о проливах, как я уже говорил, продолжает играть огромную роль. С другой стороны, Эрдоган просто вынужден смотреть на эту войну через призму сирийских противоречий. Во время последнего саммита трех диктаторов в Тегеране, судя по всему, Иран и Россия оказались в жесточайшем противостоянии с Турцией по сирийскому вопросу, и издевательский кунштюк, который Хаменеи выкинул с Путиным (и который Путин безропотно проглотил) был, возможно, только элементом этих споров.
Так вот, Эрдоган в своей речи наговорил десять бочек арестантов, и про Сирию, и про Грецию, и про необходимость признания Северного Кипра, и про бог весть что, но что касается украинской войны, то его предсказуемые пассажи (про зерно, про территориальную целостность Украины и т.д.) завершаются такой формулой:
«We need to find together a reasonable, just and viable diplomatic solution that will provide both sides the opportunity of an “honourable exit”».
Если не ошибаюсь, это второй раз, когда он использует эту формулу. Первый раз это было в конце марта, по итогам публично заявленных стамбульских переговоров. Второй раз — вчера.

КОММЕНТАРИЕВ ЕЩЕ НЕТ

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.


Гости могут загружать изображение объемом до 250KB. Допустимые форматы изображений: jpeg, pjpeg, png, jpg, bmp.

Общественно-политическое Движение «Восход» ~ форма обратной вязи ~
дождавшись первых новостей
В недавних решениях Путина Андрей Илларионов усматривает влияние Си Цзиньпина
И снова о загадках путинской мобилизации
Технический вопрос дилетанта
И снова об импровизационном характере путинской мобилизации
Самаркандский инструктаж для Путина
К вопросу об импровизационном характере путинского решения
в ожидании новостей
Украине нужны ракеты
Send this to a friend