18 июня 2022, 12:52

К статье «Байдена»

0

31 мая за подписью президента Байдена в (бывшей) газете Нью-Йорк таймс была опубликована статья под заголовком «President Biden: What America Will and Will Not Do in Ukraine» — https://www.nytimes.com/2022/05/31/opinion/biden-ukraine-strategy.html
Естественно, она вызвала определенную реакцию в среде аналитиков. Типичным примером может быть серия твитов Андерша Ослунда, которого статья разочаровала, и который рассказывает, как она должна была бы быть написана — https://twitter.com/anders_aslund/status/1532009886783004681
Проблема с такого рода реакцией заключается в том, что президент Байден в реальности ничего никому не должен, и рассуждениям о том, как он должен себя вести, цена очень невелика. Единственный расклад, в котором высказывания в формате долженствования имеют смысл — это когда мы сперва выясняем, какие у человека цели, а потом объясняем ему, как он, по нашему мнению, должен поступать, чтобы достичь этих целей оптимальным образом.
Соответственно, для начала следует попытаться понять, как Байден видит ситуацию вокруг Украины, какие цели ставит, что рассматривает желательным или хотя бы приемлемым. И вот под этим углом статья представляет немалую ценность — и одновременно содержит ряд загадок.
Главная загадка — сам формат ее появления.
Линк, который поставила газета на статью, не случайно выглядит «biden-ukraine-strategy.html«. Это полноценное, развернутое заявление по стратегии в важнейшем политическом вопросе нашего времени. Такого рода заявления президенты всех стран мира, не исключая США, традиционно озвучивают в виде устных выступлений (естественно, по бумажке, а не экспромтом). Поводы и возможности для такого рода выступления могут быть самыми разнообразными. Это может быть встреча с соответствующим государственным деятелем, выступление на каком-нибудь специальном мероприятии и т.д. График Белого дома дает множество возможностей. Наконец, это может быть специальное заявление, выложенное на официальном сайте для всеобщего доступа.
В данном же случае все сделано ровно наоборот. Заявление напечатано в газете и выложено на ее сайте, причем доступ к статье изначально не полностью открыт. Вполне возможно, что вы сможете открыть соответствующий линк с первого раза, но если вы в последнее время уже пользовались сайтом Нью-Йорк таймс, от вас могут потребовать подписки. Это, конечно, не проблема, так как текст статьи доступен и на разных архивных сайтах (типа такого — https://archive.ph/gsv2B).
Тем не менее, это совершенно необычная ситуация, когда для ознакомления с важнейшим стратегическим заявлением президента США необходимо либо оформлять подписку на какое-то коммерческое издание, либо искать неофициальные левые сайты. Может быть, я плохо смотрел, но на сайте Белого дома я эту статью не нашел. Там бесконечным потоком выкладывают транскрипты, ремарки, заявления Байдена по самым мельчайшим поводам. За 31 мая, помимо осмысленных документов, там выложены и рассказ о том, как администрация борется с тем, что она называет national mental health crisis, и прокламация по случаю общенационального месяца владельцев собственного жилья, и прокламация по случаю начала национального месяца океанов, и прокламация по случаю начала месяца восхищения музыкой чернокожих, и прокламация по поводу месяца шести сексуальных меньшинств (все они перечислены в заголовке), и даже специальная прокламация по случаю особого месяца выхода на отличные прогулки. И только заявления о стратегической позиции администрации по вопросу российско-украинской войны там почему-то нет.
У меня нет надежного объяснения этой загадке. К счастью, я не политолог и не должен изображать себя носителем тайного инсайдерского знания. Будучи абсолютно частным лицом, я могу себе позволить просто высказать свои сугубо личные предположения, заранее объявив о том, что они могут быть ошибочными.
В частности, одно из таких предположений состоит в том, что статья отражает не столько стратегию Байдена, сколько стратегию некоей команды, группы лиц, более или менее твердо держащей в руках руль внешней политики. Традиционно к этой группе относят Бернса, Блинкена, Салливана. Вполне возможно, что этот список неполный и не отражает подлинный вес тех или иных персонажей, тут я полный агностик. Но что роль самого Байдена во внешней политике существенно меньше, чем это было при его предшественниках (в первую очередь, конечно, при непосредственном предшественнике, но и при других тоже) — мне представляется очевидным.
У Байдена и Трампа есть некоторые общие черты. Помимо возраста, я бы отнес к ним еще и склонность к резким, неожиданным, спонтанным репликам, не согласованным с советниками, спичрайтерами и т.д. Этим они, как мне кажется, сильно отличаются от Обамы, который, наоборот, старался следовать указаниям телепромптера даже в самых тривиальных мелочах.
Правда, на этом сходство Байдена и Трампа и кончается. Реплики Трампа отражали его личную внешнюю политику — никто, ни его поклонники, ни его недруги, не будут отрицать, что у него была своя личная политика. Он с легкостью отбрасывал советы многоопытных экспертов и поступал так, как находил нужным. Все четыре года его президентства пресса с восторгом смаковала утечки, слухи и россказни о внутренних спорах и конфликтах Трампа с высокопоставленными чиновниками администрации, госдепартамента и т.д., о том, как он не прислушивается к их советам и не следует их указаниям. Бедолагам-журналистам не приходило в голову, что это и есть самый надежный признак того, что президент реально исполняет свои обязанности, то есть самостоятельно принимает решения, взвешивая аргументы своих сотрудников, принимая или отвергая их. В тех случаях, когда мнения Трампа не совпадали с мнением карьерных дипломатов и тому подобных деятелей, он мог настоять на своей политике и проводить ее вопреки и в обход устоявшихся традиций. Именно в таком режиме им принимались наиболее значимые внешнеполитические решения, некоторые из которых ему удалось довести до конца, а некоторые остались незавершенными.
Когда же речь идет о спонтанных репликах Байдена, то за ними, похоже, не стоит никакой политики, они отражают просто неспособность удерживать себя в рамках, заданных самой должностью. Наиболее ярким эпизодом, конечно, была удивительная история прошлого года. Напомню, что вечером 20 января 2021 года Джен Псаки, отвечая на вопрос журналиста, заявила, что телефонный разговор Байдена и Путина не планируется; уже утром 26 января Байден, тем не менее, самолично стал названивать Путину. Второй раз он стал звонить Путину 13 апреля и в ходе звонка напросился на личную встречу, которая и состоялась в Женеве 16 июня. Подобная назойливость со стороны президента США сама по себе могла вызвать некоторое недоумение, особенно на фоне того, что и оба звонка, и личная встреча не привели ни к каким видимым уступкам или осязаемым обещаниям со стороны Путина, то есть — по крайней мере, на мой неискушенный взгляд — означали, что президент США зачем-то, просто так, решил поддержать международный статус, престиж и болезненное самолюбие президента России. Но в промежутке между этими двумя телефонными звонками Байден 17 марта в ходе интервью ляпнул, что считает Путина убийцей. Помню, в какой восторг привел это дурацкий ответ множество моих друзей из числа нелюбителей Путина (чье мнение о Путине я, естественно, вполне разделяю). Они, похоже, не задумывались над тем, что такого рода заявления не имеют ни малейших практических последствий, кроме как ослабляют переговорную позицию Байдена, выставляя его в нелепом виде и вынуждая на объяснения (кои и воспоследовали). Что Путин убийца — это и так было всем известно, но президент — не частное лицо, и если он не готов идти на полный разрыв отношений с неким государством, то публичное оскорбление его лидера оказывается не более чем проколом, ошибкой, примером крайней безответственности. Если ты сегодня объявляешь человека убийцей, а завтра звонишь ему и напрашиваешься на встречу, то тем самым только играешь ему на руку.
Эта история, на мой взгляд, свидетельствует о том, что между спонтанными, не по бумажке, высказываниями Байдена и реальной политикой, проводимой от его имени, имеется некий люфт. Иными словами, можно говорить о политике условного Байдена, коллективного Байдена, далеко не обязательно совпадающего с тем старичком, который формально прописан в доме 1600 на Пенсильвания авеню славного города Вашингтона, в том числе и о политике внешней, в частности — на российско-украинском направлении.
В этом смысле приходится согласиться с мнением Элона Маска, который 17 мая сказал, говоря о Байдене — «The real president is whoever controls the teleprompter«. Настоящая политика коллективного Байдена находит свое выражение в заявлениях, максимально отдаленных от непредсказуемого поведения Байдена номинального.
Текст статьи в Нью Йорк Таймс отличается, как мне кажется, высокой тщательность проработки, выверенностью и нагруженностью формулировок. Это работа людей, знающих, что они делают, и в этом смысле она принципиально отлична от продукции российского МИДа. Возможно, именно поэтому авторы документа постарались максимально отодвинуть его от номинального Байдена, исключив риск неожиданностей, связанных с его озвучиванием. Как объяснить тот загадочный факт, что документ в итоге так и не появился на сайте Белого дома — не знаю, и насколько реалистичным может быть предположение, что авторы документа, они же руководители внешней политики коллективного Байдена, находятся в некоем скрытом конфликте с аппаратом Белого дома, судить не берусь.
В любом случае мне бросилась в глаза несколько загадочная хронология нескольких публичных заявлений разных представителей администрации. Я говорю о заявлениях, связанных с наполнением того, что называется одиннадцатым пакетом военной помощи Украине из запасов американской армии (PDA-11).
Речь идет о т.н. механизме PDA — «Presidential Drawdown Authority». Этот механизм записан в специальной статьей закона, согласно которой президент в случае, когда «an unforeseen emergency exists which requires immediate military assistance to a foreign country, <…> may direct <…> the drawdown of defense articles from the stocks of the Department of Defense, defense services of the Department of Defense, and military education and training, of an aggregate value of not to exceed $100,000,000 in any fiscal year«. Как это детально работает в случае Украины, описывается в специальной справке, подготовленной и постоянно дополняемой аналитической службой конгресса. В справке (на настоящий момент это ее девятая версия) содержатся, в частности, ссылки на законодательные акты, последовательно повышавшие предельный потолок PDA на цели военной поддержки Украины с исходного уровня 100 миллионов долларов в год сперва до 200 миллионов, потом до 300 миллионов, потом до 3 миллиардов и в итоге до 11 миллиардов в год. Еще раз подчеркну, что денежные суммы в контексте PDA — это не выделение дополнительных бюджетных денег, не закупка, а просто условная оценка стоимости имущества и вооружений, уже находящихся на складах американской армии и передаваемых иностранным государствам.
11-й пакет PDA был утвержден 1 июня, и в ходе его подготовки остро встал вопрос о возможном включении в него систем залпового огня, т.н. HIMARS. Этот вопрос, в частности, всплыл 26 мая во время брифинга для прессы в военном ведомстве США. Тут надо пояснить, что начиная с самого первого дня войны в Пентагоне стали проводить такого рода брифинги с публикацией транскриптов, но без указания имени и должности тех, кто делится информацией. Обычно это называется «Senior Defense Official Holds a Background Briefing» или похожим образом. Я, конечно, не военный эксперт, но мне кажется, что оценки текущего состояния на фронте, которые там делались, были очень откровенными и интересными. В первые дни войны такие брифинги происходили ежедневно, в марте их было (если меня не подводит арифметика) девятнадцать, в апреле — четырнадцать, в мае — девять, из них последний как раз и был 26 мая. В ходе этого брифинга этого анонимного Senior Defense Official, в частности, сказал про систему HIMARS:

On the — on the security assistance side, I know all of you are going to ask me about the next PDA, PDA 11. No final decisions have been made about PDA 11 either in terms of what it’s going to include and when it’s going to be announced. So I just want to get ahead of that one right now, and I know that you’ll ask me about the potential for HIMARS being in there. I’m not going to talk about the — what the potential content of PDA 11’s going to look like. You know, when it’s decided, it’s decided, and then we’ll — and then we’ll speak to it.

А когда его попросили уточнить, то ответ был очень показательным:

Yeah, what — what I mentioned at the top was that I’m not going to mention it because it’s not — there’s been no decisions, Luis. Look, I — I don’t — I don’t want to — I don’t want to get ahead of — of — of the next presidential drawdown authority package. I just — I want to be very careful here on this.
You have heard that the — that the Ukrainians have asked for MLRS systems, multi-launch rocket systems provide greater range and greater firepower than a typical artillery system, and you know, they — they, the Ukrainians, have made it clear and we don’t disagree that — that this fight in the Donbas is a fight that’s heavily-reliant on long-range fires, and we’ve already seen the degree to which artillery systems on both sides are — are being used every day. So I think I’d just leave it at that.
https://www.defense.gov/News/Transcripts/Transcript/Article/3045931/senior-defense-official-holds-a-background-briefing

Не знаю, кому как, а мне в этих репликах явно слышны отголоски напряженных внутренних споров между ведомствами американской администрации. Создается явное впечатление, что военное ведомство согласно с мнением украинских военных насчет необходимости поставок этих систем, но какие-то другие ведомства возражают.
Через четыре дня, ранним утром 30 мая, Байден идет по лужайке Белого дома. Ему задают вопрос — «Are you going to send long-range rocket systems to Ukraine?«, и он энигматично отвечает — «We’re not going to send to Ukraine rocket systems that can strike into Russia«. То есть, как водится, своим импровизированным ответом он только вносит дополнительную неясность.
Вот на этом фоне и происходит публикация статьи за его подписью 31 мая.
Прежде чем я перейду к собственно тексту этой статьи, можно посмотреть, что произошло с этими системами HIMARS. Конкретно, в статье есть фраза о военной помощи Украине, и в этой фразе, среди прочего, перечисляются «precision rocket systems«, то есть, надо полагать, те самые HIMARS. В тот же день 31 мая брифинг с участием анонимных «Senior Administration Officials» проходит прямо в Белом доме. В ходе брифинга вопрос о HIMARS был, естественно, одним из ключевых. Конкретно, было сказано, что будут поставляться боеприпасы с дальностью около 80 километров и что Украина дала обязательство не использовать их для ударов по российской территории:

[T]he Ukrainians have given us assurances that they will not use these systems against targets in Russian territory. And so, based on those assurances, we’re very comfortable that they will not.

После этого его сразу же спросили, были ли еще случаи, чтобы Украина давала ограничительные обязательства по использованию поставляемого вооружения, но «senior administration official» сразу же ушел в полную несознанку:

Q[uestion:] <…> Just following up on that, is this the first time that the U.S. has provided some kind of a weapon system or any kind of equipment that it’s had essentially a restriction on it for how it can or where it can be used by the Ukrainians in — since the invasion, in this particular part of the conflict?
SENIOR ADMINISTRATION OFFICIAL: <…> So, beyond what I just just described in terms of assurances that we got from Ukrainians, I’m not going to get into any further operational discussions that we’ve had with them about how they will or won’t use the systems they’re being provided.
Q[uestion:] So, this is not the first time? I know there’s been some kind of a restriction or got — or rules that have been placed on the transfer of a weapon system or any kind of equipment.
SENIOR ADMINISTRATION OFFICIAL: What I’m saying is, beyond the — again, the assurance that I just described, I’m not going to get into any other restrictions, assurances, or anything else that may or may not have been provided by the Ukrainians.anything else that may or may not have been provided by the Ukrainians.

https://www.whitehouse.gov/briefing-room/press-briefings/2022/05/31/background-press-call-by-senior-administration-officials-on-u-s-security-assistance-to-ukraine

Очень показательно, что этот брифинг с участием анонимных высокопоставленных деятелей начался в восемь вечера 31 мая, а еще буквально за несколько часов до того, во время традиционного брифинга в середине дня, пресс-представитель госдепартамента Прайс ничего об ограничительных обязательствах Украины не знал и от ответа на вопросы журналистов по этому сюжету отделывался пустыми общими словами.
На следующий день, 1 июня, на сайте Белого дома появляется короткое заявление от имени Байдена, в котором ограничительный характер использования обещанных систем HIMARS был несколько туманно выражен следующей формулой:

This new package will arm them with new capabilities and advanced weaponry, including HIMARS with battlefield munitions, to defend their territory from Russian advances.
https://www.whitehouse.gov/briefing-room/statements-releases/2022/06/01/statement-by-president-joe-biden-on-additional-security-assistance-to-ukraine-2

Добавлю, что сразу же после публикации пентагоновского транскрипта от 26 мая практически непрерывная серия такого рода брифингов в военном ведомстве неожиданно и без каких-либо объяснений прекратилась.
Сперва я решил было, что навсегда, но буквально на днях она вдруг возобновилась брифингом от 15 июня. В ходе короткого брифинга речь шла только о поставках вооружения, и примечательно, что когда разговор зашел о противокорабельных ракетах Гарпун, то было прямо сказано — никаких ограничений на их использование не предусматривается:

— And are there, because of the administration policy that the U.S. would not — is not providing equipment or weapons that the — could be used by the Ukrainians to strike inside Russia, are there any restrictions on the Harpoons being used against Russian ships that you can speak to?
— <…> no, it’s not being provided with any conditions.

https://www.defense.gov/News/Transcripts/Transcript/Article/3064802/senior-defense-officials-hold-a-background-briefing-june-15-2022

Но когда журналисты спросили, будет ли практика такого рода регулярных брифингов в военном ведомстве возобновлена, ответа они не получили…
Думаю, что вся эта история иллюстрирует степень напряженности дискуссий внутри администрации.

*******************
Как мне уже случилось давеча писать, мое мнение о внешней политике США на этом направлении в течение последних нескольких месяцев перед началом войны остается неизменным. Судя по тому, что я вижу, Байден — коллективный Байден — стал жертвой манипуляций Путина, поверив в то, что они с Путиным играют в договорный матч, по результатам которого Путин сможет изобразить себя спасителем Донбасса (возможно, присоединив оба сепаратистских образования), а Байден — спасителем Украины и Европы от войны. Успешный опыт бывшего начальника Байдена, продемонстрировавшего, что полное отсутствие какой-либо содержательной внешней политики есть самый надежный путь к столь желанной нобелевской премии мира неизбежно должен был вскружить голову нынешнего президента. Чем Путин и не преминул воспользоваться.
Неожиданно (для коллективного Байдена) начавшаяся война вместе с еще более неожиданным сопротивлением Украины, спутала все карты. Тем не менее, по итогам первых двух месяцев ситуация коллективного Байдена, как мне представляется, стала более или менее отчетливой. В начале мая, в подзамочном разговоре в фейсбуке моего близкого друга, я предложил такую примерную реконструкцию взглядов коллективного Байдена:

1. Россия уже не является сверхдержавой, потенциально представляющей экзистенциальную угрозу интересам США. Если в мире есть какой-то альтернативный США полюс, то это Китай и больше никто. У России могут быть локальные интересы, к которым надо относиться с пониманием.
2. США должны осуществлять глобальное лидерство по ряду вопросов, играющих сегодня главную роль. Это климат, борьба с расизмом, защита женщин и сексуальных меньшинств. Необходимо работать над тем, чтобы активнее интегрировать Россию в совместную деятельность по этим направлениям.
2а. Кроме того, Россия может и должна сыграть решающую роль в распутывании самого главного политического узла, оставленного в наследство проклятым Трампом, то есть проблемы возвращения к договоренности с Ираном.
3. На этом фоне имеет место долгоиграющий спор России и Украины. Этот спор имеет под собой реальные основания. В восточных и южных регионах Украины живет русскоязычное население, составляющее в этих регионах большинство и стремящееся к интеграции с Россией. Украинский режим отказывается предоставить этим регионам автономию.
4. Украина представляет собой дисфункциональное государственное образование с безнадежным территориально-электоральным расколом, полностью коррумпированной элитой и большим влиянием правых националистов, духовно близких американским трампистам из числа тех, что пытались устроить государственный переворот 6 января. Безусловная поддержка правящего режима этой страны была бы непростительной ошибкой.
5. Спор России и Украины, конечно, не должен был перерастать в вооруженный конфликт. Он должен решаться за столом переговоров. А если уж он, к сожалению, принял вооруженную форму, то главная задача — как можно быстрее прекратить военные действия.
6. Подлинная цель Путина — это создание Новороссии, то есть более или менее компактного региона, охватывающего такие-то и такие-то области Украины. Возможно, в составе Украины, возможно — в формате квази-независимой государственности, возможно — в составе России. С точки зрения США, предпочтительнее первый вариант, но даже третий вариант не следует рассматривать как перечеркивающий перспективы плодотворного сотрудничества с Россией.
7. Вывод: задача США состоит в максимальном приближении перехода от вооруженной стадии к стадии перемирия. Наиболее простой вариант достижения этого результата — это выход российских войск на некую линию будущего разделения. Поэтому передача Украине вооружения, а уж тем более имеющего наступательный потенциал, будет только затягивать стадию вооруженного конфликта.

Для ясности еще раз подчеркну — это не более чем моя попытка реконструкции взглядов коллективного Байдена на всю эту проблематику. Очень возможно, что взгляды таких деятелей как Шольц и Макрон, тоже не сильно от них отличаются.

*******************
И вот теперь можно посмотреть, что прочитывается в программной статье от 31 мая.
1. Первое и самое яркое, что бросается в глаза — это повторяющийся упор на обязательства того, что США делать не будут. Эта мантра присутствует сразу в заголовке статьи, далее в тексте говорится, что «мы» не будем делать ничего, что может привести к смещению Путина, не будем непосредственно вовлечены в конфликт, не будем посылать американские войска воевать против России на Украине.
С одной стороны, педалирование такого рода обязательств вызывает серьезные вопросы о смысле подобных действий. Дело в том, что публично озвучиваемые обещания не делать что-то из того, что может не понравиться другой стороне — автоматически являются уступкой этой другой стороне, а в политике, как и в бизнесе, односторонние, ничем не обусловленные уступки — это признак слабости или непонимания самой природы вещей. Да, объявление об односторонних обязательствах вполне возможно, но только в соответствующем контексте. Например, чтобы улучшить свою позицию в сложной переговорной ситуации. В данном случае смысл таких односторонних обязательств непонятен. Если нет договоренности об ответных обязательствах или уступках другой стороны, то гораздо эффективнее поддерживать режим расплывчатой неясности, оставляя себе руки развязанными. Ведь отсутствие обязательств (не делать чего-то) никоим образом не означает обязательства, намерения или даже готовности обдумать намерения делать этот что-то.
Иногда бывают ситуации, когда имеет смысл в одностороннем порядке отказываться от каких-то ранее принятых мер, продемонстрировавших свою контрпродуктивность. Но даже в этом случае принято делать все, чтобы приглушить демонстрационный элемент односторонней уступки. Иллюстрацией того, как в таких случаях поступать не стоит, была известная история с отменой Обамой санкций против Кубы. Конечно, неэффективность санкций давно была всем очевидна, и отмена их была делом правильным, но сопровождать это визитом в Гавану на фоне отсутствия каких-либо содержательных уступок со стороны кубинский властей было полнейшей глупостью. Своим визитом Обама дополнительно легитимизировал кубинский режим, абсолютно ничего не получив взамен.
Обширные и многократно повторенные обязательства Байдена имели бы смысл разве что в ответ на какие-то обязательства со стороны Путина, столь же громогласно заявленные, но я таких обязательств не вижу (за исключением странного эпизода, о котором ниже). Конечно, нельзя исключать наличие тайных, непубличных договоренностей Байдена и Путина; более того, я считаю такие договоренности не только возможными, но даже очень вероятными — но в таком случае и обязательства, по идее, должны иметь непубличный характер. Даже если Путин что-то конфиденциально обещал Байдену, публичное оповещение об ответных обязательствах Байдена автоматически ослабляет его позицию и усиливает позицию Путина. Как мы прекрасно знаем (и убедились на примере пресс-конференций и брифингов, процитированных выше), есть множество способов уйти от прямого ответа на любой вопрос и сохранить неопределенность. Есть стандартные формулы типа «мы будем внимательно следить за тем, как развертываются события, и предпримем все необходимые меры в соответствии с нашими обязательствами».
В этом контексте очень показателен эпизод, на который обратил мое внимание Андрей Илларионов. Конкретно, 3 июня Путин дал интервью телеканалу «Россия». В ходе интервью он, помимо прочих сюжетов, проговорился и озвучил некоторые военные обязательства со своей стороны. Именно, говоря о гипотетических поставках американских дальнобойных ракет, он сказал: «<…> если они будут поставляться – из этого мы будем делать соответствующие выводы и применять свои средства поражения, которых у нас достаточно, для того, чтобы наносить удары по тем объектам, по которым мы (их) пока не наносим«. Эта фраза присутствует в транскрипте интервью, выложенном на сайте телеканала, но из официального транскрипта на кремлевском сайте она, как ни удивительно, удалена. Скорее всего, именно по той причине, что представляет собой обязательство НЕ наносить удары по каким-то объектам, и кто-то сообразил, что такие обязательства лучше всего публично не озвучивать, а если уж они по ошибке оказались озвученными — не рекламировать. В этом смысле Путин последователен, он тщательно уклоняется от объявления своих (сколько-нибудь верифицируемых) целей войны, — по крайней мере с того момента, когда стал ясен провал блиц-крига, — предоставляя своим клевретам и сикофантам молоть самый нелепый вздор и тем самым сохраняя максимальную свободу рук для себя.
С другой стороны, следует признать, что формулы обязательств, предложенные в статье, отредактированы очень тщательно и оставляют целый ряд открытых возможностей.
Так, формула о неучастии американских войск сформулирована так: «So long as the United States or our allies are not attacked, we will not be directly engaged in this conflict, either by sending American troops to fight in Ukraine or by attacking Russian forces«. Эта формулировка не исключает возможность дислоцирования американских войск на украинской территории и вооруженной защиты от гипотетических атак со стороны российских войск в случае такого дислоцирования. Вероятность подобного развития событий крайне мала, но то, что формулировака статьи не содержит эксплицитного отказа от такой возможности — представляется значимым и может быть результатом каких-то сложных дебатов внутри администрации.
2. Вопрос о вооружении Украины. Он сформулирован тоже весьма аккуратно. С одной стороны, все обратили внимание на фразу «We are not encouraging or enabling Ukraine to strike beyond its borders«. С другой стороны, очень показательно, что эта фраза не содержит отсылок к каким-либо обязательствам, навязанным Украине (о существовании как минимум одного такого обязательства мы узнали из пресс-конференций буквально в день публикации статьи). Создается впечатление, что в ходе согласования текста статьи из нее были последовательно убрана вся конкретика насчет практических мер по недопущению украинских ударов по российской территории. Формула «not encouraging or enabling» достаточно расплывчата, чтобы подводить под нее целый спектр интерпретаций в зависимости от желаний.
Опять же, как мы видим, планы передачи Украине анти-корабельных ракет, способных, суда по всему, поразить цели за пределами территориальных вод страны, никакими ограничительными обязательствами не сопровождаются.
3. Оценка развязанной Путиным войны. С одной стороны, в статье присутствует целый ряд риторических формулировок об осуждении агрессии, бомбардировок госпиталей, о страданиях беженцев и т.д. С другой стороны, в статье отчетливо прочитывается представление о путинской войне как изначально имеющей крайне локализованные цели.
Например, поставки оружия обосновываются тем, что «Russia continues to wage a war to take control of as much of Ukraine as it can — то есть стремится максимально расширить свою территориальную экспансию. Последствия гипотетических успехов путинской агрессии описываются так: «it will send a message to other would-be aggressors that they too can seize territory and subjugate other countries. It will put the survival of other peaceful democracies at risk. And it could mark the end of the rules-based international order and open the door to aggression elsewhere, with catastrophic consequences the world over«. Все это совершенно правильно, но относится к другим странам, к другим потенциальным агрессорам, которые могут быть вдохновлены успехами агрессии российской.
При этом в статье нет ни слова о прямо угрозе другим европейским странам. О том, что в случае поражения Украины целью Путина могут быть следующие, соседние страны Восточной Европы. Отсутствие этого сюжета в статье представляется очень существенным. Под этим углом статью можно сравнить, например, с выступлением министра обороны США Остина 15 апреля, где он сказал, в частности — [M]ake no mistake: Russia’s unprovoked and indefensible invasion isn’t just a danger to Ukraine. It’s a menace to European security. And it’s an affront to the rules-based international order that protects us all — то есть прямо увязал войну с проблемами безопасности Европы, с возможной российской угрозой другим соседним странам.
По-моему, различие взглядов между военным ведомством и внешнеполитическим «коллективным Байденом» просматривается вполне отчетливо. В глазах «коллективного Байдена» цели путинской войны были и остаются локальными, что и должно определять масштабы реагирования.
4. Представление о желательных результатах войны. Эта формула тоже заслуживает внимания. Вот она — «America’s goal is straightforward: We want to see a democratic, independent, sovereign and prosperous Ukraine with the means to deter and defend itself against further aggression«. Как нетрудно видеть, в этой формуле отсутствует какое-либо упоминание о территориальной целостности Украины. Точно так же в статье отстутсвуют требования, адресованные к Путину, о выводе войск из Украины, хотя бы даже за пределы фактической границы по состоянию на 23 февраля.
В статье несколько раз повторяется тезис о необходимости разрешения конфликта за столом переговоров, а не на полях сражений. Целью помощи Украине, согласно статье, является не победа в войне и не освобождение территории, захваченной после 23 февраля. Нет, цель США — «to strengthen Ukraine and support its efforts to achieve a negotiated end to the conflict«. «Negotiated end» — автоматически предполагает уступки обеих сторон, включая Украину. Очевидно, подразумеваются в первую очередь уступки территориальные.
В статье имеется очень ловко сформулированный пассаж: «I will not pressure the Ukrainian government — in private or public — to make any territorial concessions. It would be wrong and contrary to well-settled principles to do so«. За словами о том, что он, Байден, дескать, не будет давить на Украину с целью вынудить ее пойти на территориальные уступки — скрывается реальный тезис о том, что он, Байден, ничего не имеет против таких уступок постольку, поскольку на них согласятся сами украинские власти. То есть здесь еще раз повторяется сигнал о том, что политика США в украинском вопросе не завязана на безусловное сохранение ее территориальной целостности.

*******************
Мне кажется, что такое прочтение статьи в Ньюй-Йорк таймс может служить подтверждением той реконструкции взгядов «коллективного Байдена», которую я попытался сформулировать в начале мая.

КОММЕНТАРИЕВ ЕЩЕ НЕТ

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.


Гости могут загружать изображение объемом до 250KB. Допустимые форматы изображений: jpeg, pjpeg, png, jpg, bmp.

Общественно-политическое Движение «Восход» ~ форма обратной вязи ~
К статье «Байдена»
Загадка декабрьского PDA
Разные Запады. Разговор с А.Кливечка и А.Немунайтисом
Настоящая суверенная российская экономическая наука
Запад и Кремль переосмысливают российскую агрессию: это долгая война на истощение
К предыдущему
Объемы предоставления военной помощи Украине снижены втрое
А.Резников. Будущее глобальной безопасности решается в Украине
О статье Ципко
Send this to a friend