19 августа 2022, 23:45

О том, чего нет — 5, или О двух статьях Washington Post

0

Некоторое время назад, в самом начале апреля, у меня был большой постинг в серии «о том, чего нет», посвященный последним предвоенным месяцам — «О том, чего нет — 2» (https://bbb.livejournal.com/3811107.html).
Там я попытался разобраться в той картине, которая вырисовывалась из многочисленных публичных заявлений, выступлений, пресс-релизов, транскриптов и т.д., выкладывавшихся на сайте Белого дома за период где-то с октября прошлого года.
Мой вывод сводился к тому, что в этом огромном потоке информации практически (точнее, полностью) отсутствовал хоть малейший намек на какие-либо практические меры, которые администрация (точнее, как я склонен это называть, «коллективный Байден») предпринимала в связи с той российской агрессией, о которой непрерывно предупреждала весь мир.
Конкретно, там отсутствовала информация:
— о предложениях по возможной деэскалации конфликта
— о подготовке санкций на случай агрессии
— о вооруженной помощи Украине
Эта информация теоретически могла быть как детальной (например, по вариантам деэскалации), так и общего характера. Помимо своих прямых целей, то есть информирования публики, такая информация могла бы сыграть определенную роль как в сдерживании Путина, так и в улучшении имиджа самой администрации.
События же первых недель войны показали нам, что за молчанием по поводу возможной работы на этих направлениях скрывалась не какая-то сложная политика, а просто отсутствие такой работы. И по санкциям, и по вооруженной помощи Украине все происходило в порядке срочной импровизации, с непрерывными согласованиями, изменениями и т.д. Никаких признаков предварительно составленного, согласованного и утвержденного плана действий на случай вторжения — мы так и не увидели.
Позже, в середине июня, у меня был отдельный постинг о текущей политике «коллективного Байдена» в украинском вопросе — «К статье «Байдена»» (https://bbb.livejournal.com/3829824.html), основанный на беспрецедентной программной статье за подписью Байдена в Нью-Йорк Таймс. Этот важнейший документ позволил сделать целый ряд достаточно нетривиальных, смею надеяться, выводов.
И вот теперь мы имеем новую серию важнейших материалов. Это большая коллективная статья Вашингтон Пост, задуманная, как я понимаю, как начало целой военной серии. Статья называется «Road to War», выложена по этому линку и на всякий случай скопирована здесь. Непосредственно с ней связан транскрипт интервью Зеленского, выложенный одновременно. Это интервью было взято заранее (очевидно, в рамках подготовки большой статьи), но газета не удержалась и напечатала статью с отрывками из него; эти отрывки не затрагивали главного содержания интервью и фактически были вырваны из контекста, причем об этом читателю ничего сказали. В результате сложилось впечатление, что именно этим посторонним вопросам интервью и было посвящено, что имело ряд посторонних последствий. В итоге мы сегодня имеем транскрипт, хотя и в переводе, с сокращениями и исправлениями. Тем не менее, это лучше, чем ничего. Транскрипт выложен по этому линку и на всякий случай скопирован здесь.
Все наши представления о событиях прошлого основаны только на доступных материалах. Появление новых материалов может изменить наши представления, это совершенно нормально. Упираться и настаивать на старых взглядах, несмотря на появление новых данных — нелепо и бессмысленно. Поэтому следует посмотреть на новые данные и решить, меняют ли наше знание о прошлом.
Следует добавить, что эти новые данные имеют совершенно другую природу, чем те, на которые я опирался ранее. Рассказывая о прошлом, люди всегда, неизбежно — в той или иной степени приукрашивают свое поведение, выставляя себя в возможно более благоприятном свете, а все неудачи стараются списать на неправильные действия других. Конечно, этот синдром у разных людей проявляется в разной степени, но полного иммунитета от него нет ни у кого. Для этого не нужно даже ничего дополнительно выдумывать — достаточно просто о чем-то умолчать, и селективное раскрытие информация создаст в головах слушателей совершенно не тот образ, который, возможно, сложился бы при более полном знании.
Итак, возвращаясь к исходному сюжету, мы можем исходить из неопровержимого факта: все несколько месяцев до начала войны администрация США публично, громко, на весь мир предупреждала, что Путин готовит вторжение.
До начала войны можно было спорить о том, насколько это предупреждение соответствует действительности. 24 февраля в этих спорах была поставлена точка. Вторжение началось.
Тем не менее, остается вопрос о том, что на самом деле думала и что делала администрация — точнее, «коллективный Байден», то есть круг людей, играющий решающую роль в решении важнейших вопросов внешней политики, — эти предвоенные месяцы.
Естественно, возможных вариантов бесконечно много, но мне кажется, что все мыслимые сценарии, вне зависимости от того, насколько реалистичными мы их считаем, можно условно сгруппировать следующим образом:
1. Администрация говорила, что вторжение будет —- администрация знала, что вторжение будет —- администрация готовила меры по предотвращению вторжения и по реагированию на него, в случае, если предотвратить его не удастся.
2. Администрация говорила, что вторжение будет —- администрация знала, что вторжение будет —- администрация ничего не делала и пассивно дожидалась начала вторжения.
3. Администрация говорила, что вторжение будет —- администрация полагала, что на самом деле вторжения не будет —- администрация ничего не делала и пассивно дождалась начала вторжения.
Сценарий 1, самый, казалось бы, логичный и естественный, исключать из рассмотрения никоим образом нельзя. Может оказаться, что в будущем нам раскроются какие-то новые данные, и в результате придется признать, что именно этот вариант и имел место. Проблема в том, что таких данных пока нет.
Сценарий 2 мне представляется самым маловероятным. По сути, он означает, что «коллективный Байден» действовал в сговоре с Путиным, если не сознательно подталкивая его к войне, то как минимум посылая отчетливый сигнал о том, что он не слишком против войны. Было бы, мягко говоря, очень печально, если бы этот вариант оказался правдой. К счастью, я пока не вижу надежных, прямых, выходящих за рамки предположений, свидетельств в пользу этого варианта.
Исходя из того, что было известно на конец марта, я склонялся к сценарию 3.
Мне думалось, что «коллективный Байден» в какой-то форме получил заверения от Путина насчет того, что военная эскалация вокруг украинских границ не имеет целью полноценное вторжение. Например, что подлинной целью эскалации является осуществлении каких-то политических эффектных действий, служащих улучшению столь знаменитого «рейтинга» Путина, но не предполагающих полноценное вторжение российских войск.
К числу таких политически эффектных действий можно было отнести как чисто номинальные, типа формального признания ДНР/ЛНР как суверенных государств или даже их полную аннексию на крымский манер, так и какие-то военные операции ограниченного формата. Примером последней могло являться, например, наступление сепаратистских корпусов с целью выхода на злосчастные «административные границы» Донецкой и Луганской областей, при массированной поддержке оружием со стороны России. Концентрация же российских войск на остальных границах Украины имела бы целью связать и растянуть силы последней, без формального пересечения российскими войсками границ той территории, которую Украина фактически контролировала на начало года.
Сценарий 3, как мне он тогда представлялся, сводился к своего рода закулисной сделке по обоюдному блефу. Путин блефует угрозой вторжения, в итоге объявляет о признании или аннексии Донбасса, а при некотором раскладе и о расширении границ сепаратистских донбасских образований — и подконтрольная пропаганда подает это величайшей победой. В свою очередь, Байден оказывается спасителем Европы и мира от большой войны, что полностью затмевает неприятный осадок от кабульской эвакуации и гарантирует заветную нобелевскую премию, ставящую его в ряд с Обамой (к которому он, надо полагать, питает заслуженную и полностью взаимную ненависть). В итоге Путин Байдена надул — видимо, решив, что игра того стоит.

**************************
Что же нового мы можем почерпнуть из двух материалов Вашингтон Пост?
Сразу скажу — ничего, что могло бы изменить мое мнение о том, что имел место вариант 3.
Но новое есть.
Самым важным из того, что содержится в материалах, мне представляются рассуждения Зеленского. Зеленский рассказывает, — на мой взгляд, очень убедительно, — почему его правительство последовательно отказывалось присоединиться к «военной тревоге», раздуваемой администрацией. Зеленский фактически описывает тот сценарий вторжения, который не состоялся — и который, можно предполагать, рассматривался Путиным как наиболее предпочтительный.
Как мне думается, для Путина идеальный вариант — это ситуация, когда ввод российских войск может быть (с большей или меньшей убедительностью) представлен как наведение порядка в условиях развала власти, анархии, бандитизма, насилия и грабежей. Типа, местные власти разбежались, местные войска превратились в беспорядочную банду мародеров, и тут приходим мы. Женщины машут платками, дети лезут на руки, старики смахивают скупую слезу. То есть это не война со страной-противником, а ликвидация вакуума власти.
То, что именно в этом формате последовательно, с самого начала изображались обе чеченские войны — это как бы само собой разумеется; это вообще стандартная риторика практически всех стран, пытающихся подавить сепаратистские движения. Но то же самое я вижу в действиях путинского (номинально медведевского) руководства в ходе грузинской войны 2008 года. Особенно наглядно это буквально вычитывалось из крайне любопытного документа, представленного российской стороной комиссии Тальявини и полностью, в факсимильном виде, напечатанного в третьем томе доклада комиссии. Как мне кажется, мало кто в мире обратил внимание на этот интересный документ, а может, и вообще никто. Может быть, имеет смысл выложить его в отдельном постинге. Наконец, в этом же формате была обставлена крымская операция, причем она была, пожалуй, единственной, где этот формат более или менее сработал — во-первых, из-за того, что как минимум значительная (очень возможно, что подавляющая) часть местного населения сочувствовал ирредентистским планам и приветствовала акцию российских войск, во-вторых, из-за того, что тогдашнее украинское руководство проявило завидную выдержку и подлинно государственную мудрость, не пойдя на заведомо проигрышную, самоубийственную вооруженную эскалацию (хотя и обрекло тем самым себя на вечные обвинения в измене).
Зеленский в своем интервью вполне убедительно описывает перспективы хаоса, который могли бы вызвать публичные действия украинского правительства, связанные с признанием неизбежного вторжения и необходимостью подготовки к нему. Вот его слова (естественно, в переводе):

You can’t simply say to me, «Listen, you should start to prepare people now and tell them they need to put away money, they need to store up food.» If we had communicated that — and that is what some people wanted, who I will not name — then I would have been losing $7 billion a month since last October, and at the moment when the Russians did attack, they would have taken us in three days. I’m not saying whose idea it was, but generally, our inner sense was right: If we sow chaos among people before the invasion, the Russians will devour us. Because during chaos, people flee the country.
And that’s what happened when the invasion started — we were as strong as we could be. Some of our people left, but most of them stayed here, they fought for their homes. And as cynical as it may sound, those are the people who stopped everything. If that were to happen, in October — God forbid, during the heating season — there would be nothing left. Our government wouldn’t exist, that’s 100 percent sure. Well, forget about us. There would be a political war inside the country, because we would not have held on to $5 billion to $7 billion per month. We did not have serious financial programs. There was a shortage of energy resources in the market created by the Russians. We did not have enough energy resources. We would not have been able to get out of this situation and there would be chaos in the country.
But it is one thing when chaos is controlled and it is during a military time — you run the state in a different way. You can open the border, close the border, attack, retreat, defend. You can take control of your infrastructure. And it’s another situation when you do not have a military situation or emergency regime in place, and you have a state that is ruled by a huge number of different officials and institutions. And minus $7 billion a month, even without weapons, is already a big war for our country.
<…>
Therefore, you must understand that this is a hybrid war against our state. There was an energy blow, there was a political blow — they stirred the pot here, they wanted a change of power from inside the country, thanks to this party. The third blow was during autumn and a financial one. They needed the exchange rate of our currency to be a wartime one so that we did not have gasoline. So they did all this: There was no fuel, we did not have gas, they were cutting us out to ensure that the heating season would lead to destabilization within the country, and for the people to know there are the risks of currency devaluation so they would withdraw money. In general, they did this so we would stop being a country, and by the time of their invasion, we would have been a rag, not a country. That’s what they were betting on. We did not go for it. Let people discuss in the future whether it was right or not right. But I definitely know and intuitively — we discussed this every day at the National Security and Defense Council, et cetera — I had the feeling that [the Russians] wanted to prepare us for a soft surrender of the country.

Собственно, если бы меня убедили в справедливости сценария 2, то такое развитие событий, которого смог избежать Зеленский, выглядело бы едва ли не оптимальной формой его реализации с точки зрения участников договоренности. Перезревшее яблоко само падает к ногам, вместо полноценного вторжения происходит нечто вроде устранения вечной непредсказуемости, после чего все покатилось бы по привычным рельсам, исчерпывающим образом описанным в классическом источнике советской политической мысли:

Судебные процессы выяснили, что троцкистско-бухаринские изверги, выполняя волю своих хозяев — иностранных буржуазных разведок, ставили своей целью разрушение партии и советского государства, подрыв обороны страны, облегчение иностранной военной интервенции, подготовку поражения Красной армии, расчленение СССР, отдачу японцам советского Приморья, отдачу полякам советской Белоруссии, отдачу немцам советской Украины, уничтожение завоеваний рабочих и колхозников, восстановление капиталистического рабства в СССР.
Эти белогвардейские пигмеи, силу которых можно было бы приравнять всего лишь силе ничтожной козявки, видимо, считали себя — для потехи — хозяевами страны и воображали, что они в самом деле могут раздавать и продавать на сторону Украину, Белоруссию, Приморье.
Эти белогвардейские козявки забыли, что хозяином Советской страны является Советский народ, а господа рыковы, бухарины, зиновьевы, каменевы являются всего лишь временно состоящими на службе у государства, которое в любую минуту может выкинуть их из своих канцелярий, как ненужный хлам.
Эти ничтожные лакеи фашистов забыли, что стоит Советскому народу шевельнуть пальцем, чтобы от них не осталось и следа.
Советский суд приговорил бухаринско-троцкистских извергов к расстрелу.
НКВД привел приговор в исполнение.
Советский народ одобрил разгром бухаринско-троцкистской банды и перешел к очередным делам.
Очередные же дела состояли в том, чтобы подготовиться к выборам в Верховный Совет СССР и провести их организованно.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Краткий_курс_истории_ВКП(б)

Возвращаясь к предупреждениям о вторжении, Зеленский говорит, что они имели общий характер и не сопровождались предложениями помощи:

And now everyone says we warned you, but you warned through general phrases. When we said give us specifics — where will they come from, how many people and so on — they all had as much information as we did. And when I said, «Okay, if they’re coming from here and it’s going to be heavy fighting here, can we get weapons to stop them?» We didn’t get it. Why do I need all these warnings?

Он добавляет, что не готов пока рассказать обо всем, что говорил ему Бернс (что абсолютно естественно), но из его слов в любом случае следует, что американцы не сообщили ему конкретных планов вторжения. Судя по всему, они просто рассказали ему о концентрации российских войск и о тех вариантах их использования, которые с военной точки зрения представляют наибольший риск — включая высадку десанта в Гостомеле. Иначе слова Зеленского понять невозможно.
Но были ли у американцев эти планы? С одной стороны, в статье «Road to War» содержатся риторические журналистские утверждения, создающие такое впечатление:

The U.S. intelligence community had penetrated multiple points of Russia’s political leadership, spying apparatus and military, from senior levels to the front lines, according to U.S. officials.

С другой стороны, за этими утверждениями может стоять что угодно. Как известно, советско-российская публицистика всегда питала слабость к советской разведке и писала в жанре «секреты Гитлера на столе у Сталина», деликатно умалчивая о том непреложном факте, что директива «Барбаросса» так и осталась неизвестной ни одной из иностранных разведок, и германское наступление стало для Сталина подлинной неожиданностью.
Более того, ни из чего не следует, что план вторжения на самом деле был заранее известен кому-то за пределами самого узкого круга ближайших и наиболее надежных путинских сотрудников. Нельзя исключать, что Шойгу, как ни странно, не обманывал своего британского коллегу, когда говорил ему, что мы, мол, не собираемся нападать:

As the British officials were about to leave, Shoigu spoke directly to Wallace. «He looked me in the eye and said, ‘We have no plans to invade Ukraine’ » Wallace recalled.

У меня нет никакого доступа к кремлевским тайнам и я не знаю, действительно ли доверие Путина к Шойгу безгранично, но меня нисколько не удивит, если обнаружится, что Шойгу вовсе не входит в круг наиболее близких лиц, облеченных максимальным доверием (если такой круг вообще существует).
Собственно, здесь мы выходим на вечную проблему — трудность, если не невозможность, отличить блеф от подлинных намерений. Чтобы блеф сработал, он должен быть неотличим от подлинных намерений, иначе он сразу теряет смысл. Если есть намерение вызвать панику с помощью концентрации войск, эта концентрация должна быть максимально к полноценно боевой. Любое отсутствие какой-нибудь плашки три восьмых дюйма, нужной для ведения войны, буде вскроется, сразу же продемонстрирует несерьезность намерений и обнулит всю задумку с блефом.
Опять же, я абсолютно не разбираюсь в военных вопросах, но если я пытаюсь представить себе, как происходят маневры (в коих я никогда не участвовал), то мне думается, что их непременным компонентом должна быть подготовка оперативных и боевых документов на всех уровнях привлеченных к маневрам войск, от армейского до ротного и взводного. Известно, что генералы стран Варшавского договора разрабатывали на картах операции по захвату европейских столиц. В своей время чехи рассекретили такой план 1964 года, изготовленный высшим военным руководством Чехословакии от руки на русском языке в одном экземпляре); безусловно, были и другие.
Соответственно, я могу себе представить, как собирают войска около украинских границ и объявляют учения по подготовке наступательной операции. Все военные начальники пишут соответствующие бумажки и планы, вплоть до детальнейших данных с позывными и т.д. (такие бумажки были найдены и обнародованы украинцами). Потом эти бумажки передаются на вышестоящий уровень, там их рассматривают и возвращают с исправлениями. Через неделю или две предлагают все сделать заново с учетом исправлений, и далее по кругу. Естественно, на низовом уровне роты или батальона утечка подобных бумаг гораздо более вероятна, и что-то даже могло попасть в руки украинцев или американцев. Но чем это поможет в решении ключевого вопроса — будет вторжение или нет? Бумажки могут с равной вероятностью оказаться и учебно-тренировочными, и боевыми. По сути, все сводится к окончательному решению Путина — приступать ли к боевым действиям в соответствии с последними утвержденными документами или нет.
Собственно, это предположение прямо подтверждается в статье:

U.S. intelligence showed that the Kremlin’s war plans were not making their way down to the battlefield commanders who would have to carry them out. Officers didn’t know their orders. Troops were showing up at the border not understanding they were heading into war.

То есть в войска готовили боевые документы на вторжение (мы их видели), но рассматривали их как элемент учений.
Именно по этой причине в свое время мобилизация — прежде всего всеобщая, но не только — рассматривалась как полноценный casus belli, равносильный началу войны. Именно так началась первая мировая война. Проблема в том, что в российско-украинском раскладе у противоположной стороны, то есть Украины, руки были связаны, начать войну в ответ на мобилизацию и концентрацию войск она не могла.
Все хорошо помнят еще один урок грузинской войны. Путин подставляет своих марионеток-сепаратистов с целью спровоцировать подлинного противника на такие действия, после которых может объявить всему миру — мол, «они начали войну», «нас вынудили» и т.д. (причем, как показал опыт грузинской войны, всегда находится множество желающих уверить себя в правоте Путина).
Итак, концентрация войск налицо. Ее видно с гражданских спутников, случайные люди снимают на телефоны эшелоны танков, рассказывают в соцсетях о том, что их друзья и родственники из военных внезапно переместились на восток, и т.д., и т.п. Весь мир это видит. Что же еще могли американцы сообщить Зеленскому и своим европейским союзникам, кроме каких-то дополнительных деталей?
Допустим, американская разведка ухитрилась перехватывать каналы связи не на уровне полков, дивизий и армий, а непосредственно между высшим политическим руководством (читай: Путиным) и высшим военным руководством, и именно здесь обнаружились сообщения, неопровержимо подтверждающие факт принятия окончательного решения о вторжении. Не знаю, реалистично это или нет, но предположим. Стали бы американцы рассказывать об этом кому бы то ни было? Даже самым ближайшим союзникам? Не говоря уже о широком круге союзников по НАТО или, тем более, украинцам? Ведь это резко, во много раз, увеличило бы вероятность того, что об этом узнали в Москве, а трудно представить себе более строго охраняемую тайну, чем тайну о том, что удалось проникнуть в системы связи высшего руководства противника. Сам факт раскрытия такой тайны автоматически означает потерю последующего доступа к этой связи, с полной чисткой всех обеспечивающих эту связь и с дискредитацией возможных источников. Помнится, я где-то читал, что Черчилль готов был пожертвовать жизнями тысяч британских солдат, но не дать понять немцам, что у него в руках секреты «Энигмы»…
Эти соображения кажутся мне достаточными для того, чтобы усомнится в безусловной убедительности того, что американцы сообщали союзникам. Сомнения союзников задним числом приходится признать ошибочными, но на тот момент они могли быть обоснованными.
В статье приводятся слова Аврил Хайнс, директора национальной разведки США, что осенняя концентрация отличалась от предыдущих («This was no mere exercise in intimidation, unlike a large-scale Russian deployment in April, when Putin’s forces had menaced Ukraine’s borders but never attacked«). Но что именно отличало одну от другой? Что позволяло сделать безусловный вывод, что в первом случае был блеф, а во втором — нет? Из статьи это остается непонятным. Более того, остается непонятным, как они объясняли эту апрельскую концентрацию, в чем видели ее цели.
Статья начинается с рассказа об октябрьском заседании в Белом доме:

Biden pressed his advisers. Did they really think that this time Putin was likely to strike?
Yes, they affirmed. This is real. Although the administration would publicly insist over the next several months that it did not believe Putin had made a final decision, the only thing his team couldn’t tell the president that autumn day was exactly when the Russian president would pull the trigger.

Но далее в той же статье рассказывается о ноябрьской поездке Бернса в Москву, и вот что он вынес оттуда (очевидно, что это или прямая цитата из Бернса, или очень близкий пересказ):

Putin had not made an irreversible decision to go to war, but his views on Ukraine had hardened, his appetite for risk had grown, and the Russian leader believed his moment of opportunity would soon pass.

Очевидно, авторы коллективной статьи не заметили, что их нарратив внутренне противоречив. По их словам, уже в октябре не было сомнений в том, что Путин собирается начать вторжение, но еще в ноябре Путин не принял окончательного решения, вторгаться или нет.
Если бы я был конспиролог, то сказал бы, что — согласно статье — Байден в октябре уже знал, что будет вторжение, а Путин в ноябре еще не знал. Мне все-таки кажется, что объяснение проще — я исхожу из того, что Байден как раз и не знал, просто его команда занимается пиаром и наводит тень на плетень, по дороге путаясь в показаниях.
О том же авторам говорит и Кулеба:

Americans offered little specific intelligence to support their warnings «until the last four or five days before the invasion began,» according to Dmytro Kuleba, Zelensky’s foreign minister.

Правда, авторы спешат добавить:

A number of U.S. officials have disputed Ukrainian recollections, saying they provided the Kyiv government with specific intelligence early on and throughout the lead-up to the invasion.

При этом имена и должности этих официальных лиц авторы предусмотрительно не называют, и даже не намекают, в каком ведомстве они служат.
Непосредственно вслед за этим пассажем идет такой:

Yet when it came to Ukraine, U.S. intelligence was hardly an open book. Official guidance prohibited the spy agencies from sharing tactical information that Ukraine could use to launch offensive attacks on Russian troop locations in Crimea or against Kremlin-backed separatists in the east.

Такое ощущение, что кто-то над кем-то издевается — или анонимные официальные лица над журналистами, или журналисты над нами. Невозможно поверить, будто американцы опасались, что в январе 2022 года Украина начнет наступление на Крым, и по этой причине не делились с ней какой-то информацией.
Собственно, следующий абзац закрывает вопрос:

After the war began, the Biden administration changed its policy and shared information on Russian troop movements throughout Ukraine, on the grounds that the country was now defending itself from an invasion.

То есть все данные сводятся к движению войск — по сути, тому, что видно со спутников. О перехвате разговоров, о документах и т.д., то есть о планах тех движений войск, которые еще не начались, больше речи не идет.
Интересно, что авторы статьи цитируют Франсуа Хейсбура (не уверен, что правильно транскрибирую его фамилию), который, если я правильно понимаю, официальных должностей не занимает — и тем не менее, высказывает свою оценку представленных американцами материалов:

«If you discover the plans of somebody to attack a country and the plans appear to be completely bonkers, the chances are that you are going to react rationally and consider that it’s so bonkers, it’s not going to happen,» said Heisbourg, the French security expert.

Похоже, что голосом Хейсбура в данном случае говорят более официальные люди, и смысл этих слов сводится к тому, что союзникам были представлены некие соображения о вторжении, но не убедительные свидетельства его неизбежности.

**************************
Если попытаться суммировать главный тезис статьи, то он сводится к тому, что администрация несколько месяцев изо всех сил пыталась убедить европейских союзников в неизбежности вторжения, а те продолжали сомневаться.
Очень возможно. Но ведь главный вопрос в статье так и не поставлен. А именно — зачем надо было убеждать союзников? Какой был в этом смысл? Какая цель?
Допустим, союзники поверили бы. И что бы произошло? Что бы изменилось?
Единственная польза от того, что союзники поверили бы американцам, могла бы состоять в том, что они бы присоединились к американцам в их деятельности по предотвращению вторжения (если его еще было можно предотвратить) и по противостоянию вторжению (когда оно произойдет). Но ведь статья ни на йоту не изменяет нашего знания по состоянию на конец марта — то есть знания о том, что мы не видим никаких признаков попыток предотвращения вторжения и противостояния ему. Говоря по-простому, пока США ничего не делают — бессмысленно в чем-то убеждать союзников. Это просто трата времени, имеющая в лучшем случае демонстрационный эффект, позволяющая сказать «а мы предупреждали».

**************************
И вот тут я должен взять слова обратно. Чуть выше я сказал, что статья ни на йоту не изменяет нашего знания по состоянию на конец марта. Все-таки был не прав. Хоть на йоту, но изменяет.
А именно, следует обратить внимание на редкую, неожиданную и слабо завуалированную критику в адреса Байдена за его знаменитую ремарку о «minor incursion», которые, дескать, не будут расцениваться как вторжение. Авторы статьи достаточно прозрачно намекают, что это была импровизация Байдена (действующего в данном случае в личном качестве, а не в качестве «коллективного Байдена»), и что ремарка выявила наличие разногласий в самой администрации («revealed the cracks in his own administration’s planning»), но благоразумно не развивают этот момент, а сразу же переходят к упрекам по адресу Зеленского, который ремарку публично высмеял.
Нельзя ли предположить, что за этим пассажем скрывается гораздо более жесткое и откровенное несогласие с линией «коллективного Байдена», высказанное авторам статьи кем-то из респондентов?
В этой связи показательно, что в статье упоминается та самая загадочная декабрьский PDA, о которой здесь уже пару раз шла речь, последний раз буквально на днях.

The administration was also sending arms to Ukraine. In December, Biden authorized an additional $200 million in weapons to be drawn from U.S. inventories — even as the Kyiv government, many in Congress and some within the administration itself argued that if the United States really believed a full-scale invasion was coming, it was not enough.
But every step in the administration campaign was premised on avoiding direct U.S. involvement in a military clash. The overriding White House concern about provocation influenced each decision about how much assistance and what kind of weapons to give the Ukrainians to defend themselves.
«I make no apologies for the fact that one of our objectives here is to avoid direct conflict with Russia,» Sullivan said of the prewar period.
The Russians were going to do what they did regardless of what the allies did, a senior official involved in the decisions said, and the administration found «incredible» the notion, as some later argued in hindsight, that «if only we would have given» the Ukrainians more arms, «none of this would have happened.»
Determining whether Russia would interpret a military exercise or a weapons shipment as provocative or escalatory was «more art than science,» the official said. «There’s not a clear and easy mathematical formula. … There has always been a balance between what is required to effectively defend, and what is going to be seen by Russia as the United States essentially underwriting the killing of huge numbers of Russians.»

Авторы ничего не говорят (или не знают) о том, что это решение было, по сути, секретным, и тем более не объясняют причину этой секретности. Но весь этот энигматичный пассаж трудно понять иначе как указание на факт напряженных споров и разногласий внутри администрации по украинскому вопросу. Кто-то настаивал на вооружении Украины, кто-то возражал и старался по крайней мере сохранить это в тайне.
В этой связи можно обратить внимание на еще один момент в истории декабрьского PDA, о котором я раньше не писал. А именно, его величина — 200 миллионов — далеко выходила за рамки законодательно установленного ежегодного лимита в 100 миллионов долларов. Но PDA был подписан 28 декабря, а почти за месяц до того, 3 декабря, лимит был временно повышен вдвое. Это повышение было проведено специальной статьей, вставленной в закон, посвященный совсем другим вопросам, а именно бюджетным. Примечательна законодательная судьба этого закона. Он был внесен в конгресс 2 декабря, а подписан президентом уже 3 декабря, то есть все 27 промежуточных стадий законодательного процесса заняли буквально несколько часов, включая один час, выделенный на собственно обсуждение. Не уверен, что кто-то из конгрессменов вообще обратил внимание на эту статью.
Отсюда вопрос — кто и когда принял решение вставить эту статью, каким образом и на каком уровне была согласована величина повышения планки? Не были ли это те, кто испытывал дискомфорт от политики «коллективного Байдена», которую можно суммировать формулой «много слов и мало дел»? В статье об этом ничего не написано, и я вообще не знаю, осознают ли авторы статьи нетривиальность этой истории.

**************************
Итак, в заключение приходится сказать: какой бы информативной (или НЕинформативной) не была эта программная статья Вашингтон Пост, то мнение, к которому я вынужден был прийти в конце марта, остается неизменным.

КОММЕНТАРИЕВ ЕЩЕ НЕТ

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.


Гости могут загружать изображение объемом до 250KB. Допустимые форматы изображений: jpeg, pjpeg, png, jpg, bmp.

Общественно-политическое Движение «Восход» ~ форма обратной вязи ~
О том, чего нет — 5, или О двух статьях Washington Post
В недавних решениях Путина Андрей Илларионов усматривает влияние Си Цзиньпина
И снова о загадках путинской мобилизации
Технический вопрос дилетанта
И снова об импровизационном характере путинской мобилизации
Самаркандский инструктаж для Путина
К вопросу об импровизационном характере путинского решения
дождавшись первых новостей
в ожидании новостей
Send this to a friend